Прочитайте, как обстоят дела у сайта Дневников и как вы можете помочь!
×
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: спгс (список заголовков)
18:27 

But he cursed the name of Morgoth thrice.

в волосах у неё репейник, лицо в пыли, а кроссовки — что затонувшие корабли.
диалога кусок

Ну и пошёл я, вестимо, оную цитатку искать, как же без этого. И нашёл, что характерно.

канона кусок

А потом походил я, подумал по этому поводу, и до меня дошло.
Вот, знаете, в детстве читал я сказки. Читал в количествах. А в сказках, знаете, многие сюжеты и отдельные сюжетные ходы повторяются от раза к разу. И, в частности, нередко встречался мне такой сюжет: некий главгерой получает в свой адрес некое предсказание. Ему оно не нравится, и он начинает делать всё, чтобы предсказанное не сбылось. А в итоге, конечно, всё изворачивается так, что случается строго по предсказанному, и порой как раз вследствие действий главгероя.
Ну так вот: в Сильме этого нет. В Сильме, где слово doom встречается чуть ли не в каждой главе, а то и чаще, и где почти любой эльф способен хоть изредка и смутно, но прозревать будущее, практически совсем нет попыток бороться с судьбой. Намо — последняя инстанция истины, с ним не спорят, если предсказано — значит, так будет, с этим нужно смириться или сделать вид, что не слышал. Вот разве что Турин очень долго пытается от своей судьбы бежать, скрываясь под разными именами. Но чтобы взять и громко заявить — да, так предсказано, но так не будет, потому что я не хочу?
Никто.
Точнее, один. Один раз, перед самой смертью.
…чего в этом было больше — непомерной ли гордыни или просто неумения сдаваться — мы уже не узнаем. И всё-таки это была первая и последняя за всю историю попытка поспорить с судьбой.

@темы: тот, который придумал, СПГС

21:41 

И она бежит.

в волосах у неё репейник, лицо в пыли, а кроссовки — что затонувшие корабли.
Всё-таки вся эта история с Лэйтиан слегка выносит мне мозг.
Берен — достойный, мужественный адан, способный очень на многое. Лютиэн… просто Лютиэн, она вообще уникальна. Красивая любовь двух красивых персонажей — действительно же, блин, красивая, чего стоит одно возвращение из Мандоса, да и помимо… оба они сделали немало, чтобы заслужить своё счастье, и таки заслужили его в итоге.
Но.
По результатам имеем:
— разрушенный Тол-ин-Гаурот
— союз Маэдроса (что само по себе было бы хорошим последствием, если не вспоминать, чем всё это кончилось)
— Сильмарилл в Дориате (что однажды приведёт-таки к гибели оного)
— смерть Финрода
— стоящий буквально на ушах Нарготронд (что однажды приведёт как минимум к отказу Ородрета выставить войска на Нирнаэт. Это даже если не брать мой личный хэд-канон насчёт проклятия).

Вот смотрю я на всё это и думаю: не многовато ли кругов по воде от одной любовной истории?
Нет, сама Лютиэн, бесспорно, ни в чём не виновата. Тингол, ТиА, Ородрет, население Нарготронда, нирнаэтские люди-предатели, — кто угодно, только не она. И не Берен.
Но… как-то мне всё это напоминает строчку из однажды прочитанного стихотворения:

и она бежит, и вокруг неё умирают люди.

@темы: СПГС, тот, который придумал

23:33 

Фиолетовые занавески.

в волосах у неё репейник, лицо в пыли, а кроссовки — что затонувшие корабли.
Это был такой милый СПГСный гон, что его нельзя не записать.
Вот что бывает, если искать глубинный смысл там, где его не покладено.

Вы её помните, господа, эту злую ведьму из Фиолетовой страны? „Триста лет я не умывалась, не чистила зубы, потому что мне была предсказана смерть от воды!”
Человек, как известно, на 70% состоит из воды. Или на какую-то ещё подобную цифру. И не только человек, белковым формам жизни это вообще свойственно.
Следовательно, ведьма, погибшая от вылитого на голову ведра воды, совершенно точно не была человеком. Её жизнедеятельность поддерживалась какими-то совершенно иными способами, скорее всего — чистой магией. Например, её тело может быть на самом деле очень качественно наведённой иллюзией.
Правда, если так, то в теле она, вероятно, не особо нуждается, однако умерла Бастинда по-настоящему. Скорее всего, дело здесь в силе самовнушения: она так привыкла к своему телу, что сама поверила, что без него не выживет. Зло, оно учит всяким гадостям. Самообману в том числе. А тут ещё предсказание, знаете ли.

@темы: СПГС

22:38 

Снова о том же.

в волосах у неё репейник, лицо в пыли, а кроссовки — что затонувшие корабли.
Об Арде и предопределении, в смысле.
Лично мне это кажется весомым аргументом в пользу того самого предопределения, но… короче, вопрос на скуривание.
А зачем вообще изначально, в мирном Амане, нужны были Чертоги Мандоса? Вот такое специальное место, куда Старшие Эрухини могут прийти только освободившись от собственной роа?
Ещё короче: зачем нужен мир мёртвых во вселенной, где никто умирать не собирался?
Ведь не собирался же. Ведь не Мелькору же убивать эрухини, правда? Он пойман и пленён, а через триста лет Валар вообще верили, что он исправился. И уж тем более — не станут же они убивать друг друга?
Но тогда зачем нужны Чертоги? Несчастной Мириэль в принципе и Садов бы хватило, да и опять же я не верю, что кто-то изначально предполагал возможность подобного.
Лично я вижу только одно объяснение: что Эру, в отличие от Валар, если не с первых нот, то по крайней мере с момента Искажения знал, что убивать в Арде будут.
А вы?

@темы: СПГС

20:09 

Estel такая ilfirin.

в волосах у неё репейник, лицо в пыли, а кроссовки — что затонувшие корабли.
Пост толкинутый, рассчитанный на совместное скуривание и, возможно, дальнейшее использование в качестве личного концепта.
Предупреждаю сразу: глубоким знатоком Канона не являюсь, всё нижеследующее — скорее личные ощущения. И всё-таки, и всё-таки.

Так вот.
Дело в том, что сейчас, отыграв знакомого нам всем персонажа, я внезапно стал совсем иначе воспринимать понятие эстель. И, надо сказать, то, что у меня вышло, — оно местами пугающее даже.
Скажите мне, только в моём восприятии ни у кого из персонажей Сильма изначально нет выбора?
Да, вот то самое — „Канон сильнее Клятвы”. Каждая нота Песни Сотворения, включая арию Мелькора, была задумана Единым изначально, сыновья Феанора не больше виновны во всех тех войнах, чем огонь виновен в гибели деревьев во время лесного пожара, а Мелиан с самого начала знала, что конкретный смертный принесёт гибель её королевству, но ничего не могла изменить.

Кстати о смертном.
"And he passed through the mazes that Melian wove about the kingdom of Thingol, even as she had foretold; for a great doom lay upon him."
Как вам цитата?
То есть вот никто не мог пересечь завесу Мелиан, а Берен мог, потому что над ним тяготел рок. И всё, никаких других объяснений Профессор не даёт. Рока — достаточно. Потому что всё равно всё решает он. И не только для Берена, да. Классический вопрос о судьбе и свободной воле у Профессора однозначно решён в пользу судьбы; зачем Эру было нужно всё это — вопрос другой, но Эру — высшее существо, нам его не понять всё равно. Кстати, именно поэтому я весьма положительно отношусь к жёсткому сюжету в играх по Профессору: потому что, ну, он и для них был не менее жёстким, чем для нас.

Но жить, зная, что мир обречён изначально, и никакие действия ничего не изменят — непросто. И вот именно
это умение верить в то, что есть что-то сильнее рока, в моём понимании и называется эстель. Всем её отмерено в разных количествах, и это соотношение doom и estel очень серьёзно определяет характер персонажа. Настолько, что если мне когда-нибудь придётся заниматься подбором игроков на игры по Профессору, я, вероятно, буду вносить это обязательным вопросом в анкеты персонажей. У моего Атаринке, например, её строго по нулям: nous sommes tous des morts en vacance, от всех нас однажды останется пепел, и нас друзья, убитые горем, со скалы развеют над морем, но это не повод опускать руки. А, например, у какого-нибудь Третьего Дома… ну, все поняли.

Короче, я хочу дальнейшего и более подробного скуривания этого. И в любом случае лично для себя буду пользовать.

@темы: СПГС

00:32 

в волосах у неё репейник, лицо в пыли, а кроссовки — что затонувшие корабли.
Проскользнула неожиданная мысль, что дезизная строчка про quand on s'adonne — ben, c'est parce que c'est l'fun может быть не только о главгерое и его Мари-Пьер.
Ну то есть местоимение on, конечно, регулярно используется вместо nous. Что и неудивительно, хотя бы потому, что nous nous adonnons звучало бы до смешного громоздко. Но у него же есть и собственное безличное значение.
То есть чисто теоретически строчку можно перевести ещё и так: „И когда [люди] отдаются друг другу, то только потому, что им это нравится”.
И это же, ну, вполне в духе песни. „Все так делают, но только я говорю об этом вслух”.

@темы: Daniel Boucher, СПГС

03:31 

И раз уж сегодня ночер синих занавесок.

в волосах у неё репейник, лицо в пыли, а кроссовки — что затонувшие корабли.
Есть в Дракуле одна фраза, которой я не понимаю вообще. Она кажется мне очень странной, мне непонятно, зачем она там и что ею хотели вообще сказать.
Ce que j'ai vu, ce que je vois — est un arc-en-ciel sans le bleu.

В гомофобии создатели вроде бы никак не замечены.
Вот разве что — если оно о гомофобии самой. Шестицветная радуга как символ людей, которым приходится бороться за свои права.
Но всё равно как-то, кажется, за уши оно притянуто.

@темы: Dracula, СПГС

18:57 

R&J.

в волосах у неё репейник, лицо в пыли, а кроссовки — что затонувшие корабли.
М.: Мне казалось, что там правда много лет работы в паре. Ибо ну синхронизация же.
J.: Синхронизация? Хде?


Забавно: сколько я говорила о Дракуле и непростых взаимоотношениях тамошних персонажей, но вот факт наличия синхронизации между этими двоими всегда казался мне настолько очевидным, что даже и в голову не приходило как-то его аргументировать. И только вот сейчас, когда мне задали вопрос впрямую, стало вдруг и самой интересно, хде же я это углядела. Почему вообще мне казалось, что эти двое вместе прошли огонь и воду и друг о друге знают практически всё.

В диалоге La lettre, после Корабля, они действительно ведут себя как люди, которые прекрасно знают, чего друг от друга ждать. Джонатан, срываясь с места в карьер в замок Дракулы, ни на секунду не сомневается в том, что Ренфилд сорвётся за ним — это его профессия, конечно, но всё же, всё же. Ну и этот стёб до кучи, разбудить и напугать, — стёб, на который Ренфилд совершенно не обижается. Что в общем показатель того, что отношения их во всяком случае выходят за рамки чисто рабочих.
Но, конечно, один La lettre ничего ещё не доказывает хотя бы потому, что занимает от силы минуту времени. Косвенным подтверждением может служить то, что Ренфилд знаком с Миной, и знаком неплохо (за кем угодно не пойдёшь вот так „в одно волшебное место”), хотя вроде бы она ему никто — невеста друга, и всё. Но всё равно — это не так много. Я уже начинала подумывать, что, может, на этот раз я-таки ошиблась.

А потом до меня дошло. В Ad vitam я это углядела, вот где.
Все же помнят Ad vitam, да? это такой локальный пиздец с точки зрения линии Джонатан-Мина, момент морального раздрая у обоих — ну и, как следствие, тотального непонимания. Несчастная Мина с явственно написанным на физиономии „что я здесь делаю?”, активно практикующий самоубеждение Джонатан, в попытках совладать с собственной совестью умилительно напоминающий Дракулу. И камера Ренфилда.
Камера, в которую Джонатан пялится практически весь второй куплет, игнорируя даже наличие рядом той самой Мины. Вполне себе логика защитной реакции: столкнувшись с внезапно вылезшими сложностями и непониманием, обернуться туда, где всё просто и знаешь, чего ожидать. К своему фотографу, например. Вот же он, здесь, и рука с камерой вытянута в нужном направлении.
Они вообще в этом эпизоде двигаются так, как будто им вовсе не нужно никаких слов, чтобы понять друг друга. Я не говорю о каком-то глубинном понимании, конечно, вряд ли Джонатан что-то знает о его douleur и tourments, но впечатление, что они всегда знают, чего друг от друга ждать и что требуется от них, — есть. Это не мистическая внезапная гармония, как у Дракулы с Миной в Mystérieux personnage, это просто наработанная годами синхронизация.

Ну и есть ещё дополнительные общие соображения. Например, что — да, я тоже смотрю на Ренфилда ошизело-влюблёнными глазами, но это не отменяет того, что общаться с ним наверняка непросто. Именно потому что он сложный персонаж со внутренним миром такой глубины, что за ним не видно внешнего. Этим, правда, они все в разной степени грешат, только Мина счастливое исключение, но Ренфилд и Дракула всё-таки больше всех. Но при этом никаких сложностей между ним и Джонатаном не видно. Нигде. Потому что они давно привыкли ко всем глюкам друг друга и знают, как к ним относиться.

Кстати, хотите идею для стёбного фика? Я сама не напишу, я не мастер стёба вообще и по Дракуле в частности, но. В Ad vitam нет прямых указаний на то, к кому она обращена. Косвенные — есть, и вполне недвусмысленные, но на них-то в рамках стёба можно и забить.)

@темы: Dracula, СПГС

23:51 

Письмо к V.

в волосах у неё репейник, лицо в пыли, а кроссовки — что затонувшие корабли.
V.: Для меня Джонни - сродни среднему алкоголику из песен Трофима.

Здравствуй, V.
Ты знаешь, иные мысли уходят в подсознание и думаются там в фоновом режиме, и выплывают обратно уже только спустя время. Там и тогда я не знала, что на это ответить, хотя чувствовала, что не согласна, поэтому — пишу сейчас.
Я помню, что там и тогда мы с тобой оба были не очень веселы и счастливы, оба периодически городили ерунду; догадываюсь, что, скорее всего, преувеличена и эта фраза. Но всё равно.
Я не знакома с творчеством помянутого тобою Трофима вообще никак, но какие-то ощущения по ноосфере носятся, и если я правильно понимаю, что ты имел в виду, то это образ, примерно подобный тому из A&A:

Но наших не взять без полбанки,
И пьяный в маслину Бамбей
То слышит напевы тарьянки,
То видит своих журавлей…


Ну вот: если это оно — то это не то.

Здесь можно упомянуть S.O.S. и вообще всю эту историю с Кристаль, порядочно романтизирующую облик Джонни и раскрывающую его со стороны вполне человеческой и где-то даже нежной. Но не буду, ибо это слишком очевидно. Скажу о другом.
Понимаешь, то, что говорил ты (давай всё-таки возьмём пока за аксиому, что я правильно понимаю, что за образ ты имеешь в виду), — оно слишком мелко для Джонни. Здесь надо скорее цитировать другого исполнителя, которого ты, помнится, тоже когда-то активно любил.

Ну а мы? А мы — педерасты,
Наркоманы, фашисты, шпана!
Как один социально опасны,
И по каждому плачет тюрьма.
Мы — пена в мутном потоке
Пресловутой „красной волны”.
Так об этом пишут газеты,
А газеты всегда правы!

Я не случайно привожу именно эту цитату, да. Ибо — сравни.

C'est p't'être qu'on est débile,
C'est p't'être par désespoir ?
Du moins,
C'est c'que disent les journaux du soir !
Quand on arrive en ville !


Да, я ещё не забыла, что ты помнишь Старманию гораздо хуже, чем я. Поэтому — вот, на всякий случай.
Ага, вот именно.
Джонни — не Борец. Ни в коем разе. Он не романтический герой, ничего похожего на высшую миссию у него нет; и об этом, кстати, прямым текстом в диалоге-флэшбеке: Je fais pas la pour des idées !
Но и не драматический депрессивынй алкоголик. Джонни — подросток, не наигравшийся в переходный возраст и в „я не такой, как все”. Понимаешь, V., он же действительно наслаждается тем, что он вне закона и против всех, ему действительно нравится его статус hors-la-loi. Слово „контркультура” придумано именно для таких, как Джонни. И он в самом деле не понимает, что от Монополиса никуда не деться, и что он — такая же часть системы, как какая-нибудь Стелла Спотлайт. Типично для контркультур, кстати.
Джонни — это разрушение ради разрушения, „молодые клыки жаждут дряблости шей”; quand le soleil se couche, tout l'Occident a peur.
Джонни очень старается противопоставить себя обществу. Просто потому что это так круто же — быть против всех. Вот только он не понимает, что продолжает всё равно искать признания у того же самого общества. Иначе он никогда бы не появился на экране. Мари-Жанна не случайно говорит, что на самом деле он просто мечтал стать знаменитым — как они все.

Джонни чувствует себя очень крутым и сильным, когда наводит страх на город. Джонни мгновенно перестаёт быть таковым, когда дело доходит до личного общения. Встреча с Кристаль раскрывает в нём совершенно неожиданную романтичность (и здесь я всё-таки помяну S.O.S.), но ещё круче он смотрится рядом с Садьёй. Вроде бы главарём банды и ужасом всея Монополиса считается он, а не она, но при этом Джонни так глубоко и прочно упрятан к ней под каблук, что невольно вспоминаешь глупые фразы про голову и шею.

Джонни жестокий, да. А ещё наивный, многого не понимает и страдает максимализмом. И в нём в общем нет ничего выдающегося — ни в одном из персонажей нет, все они вполне типичны в рамках своей социальной роли.
Но — за это я и люблю Старманию — там нет ни восхищения этим максимализмом, ни порицания его. Там нет оценочности вообще, Джонни не плохой и не хороший, он просто Джонни — как и все они. Он не заслуживает осуждения, он заслуживает сочувствия.
Как и все они.

Кажется, вышло всё-таки сумбурно. Может быть, стоило отложить эту мысль на ещё более дальнее „потом”, но… в общем, пусть будет.
А ты, если не согласен, — приходи и спорь, я буду рада. Ибо весна, конечно, кончилась, но СПГС всё же чудесное занятие, n'est-ce pas ?

@темы: Johnny Rockfort, Starmania, СПГС

23:54 

VH, снова.

в волосах у неё репейник, лицо в пыли, а кроссовки — что затонувшие корабли.
Сижу перевожу для лирсенса L'affrontement. Синенький сайтик, о скоропостижной кончине которого я сожалела в предыдущем посте, переехал и ожил, и хотя он теперь не синенький и не такой удобный в плане текстов Дракулы по крайней мере, они там всё-таки все есть и переведены адекватно, так что мои телодвижения можно объяснить разве что иногда — не к месту — просыпающейся упёртостью.
Однако факт: сижу и перевожу. И гляжу задумчиво на строчки про то, что „вечность — не более чем сгнивший плод”.
И — здравствуй, СПГС: с чего бы ему говорить с ним о вечности? Так просто, потому что хочется сделать речь по возможности пафосней? (Действительно хочется же, это-то факт, он таким образом своей совести зубы заговаривает.) Или всё-таки Дракула знает, что Ван Хельсинг тоже в сложных отношениях с этой самой вечностью?
Говоря проще — свидетельствует ли эта строчка о том, что Дракула его-таки узнал?

Господи, я забираюсь уже в такие дебри, что совершенно не уверена, что я это не от себя придумываю. Жутко хочется закидать вопросами самого Брюно. Ну или Пьера, или даже Роже, но вероятность увидеть в этой жизни двоих последних как-то стремится к нулю, а вот Брюно…

@темы: Dracula, СПГС

03:00 

Вопросы к.

в волосах у неё репейник, лицо в пыли, а кроссовки — что затонувшие корабли.
Я говорила, что Ван Хельсинг вызывает у меня вопросов в районе дофига?
Ну вот, формулирую. И себе на будущее, и ну а вдруг кто-то мне поможет разобраться.

Во-первых, самое очевидное и лежащее на поверхности: мне очень интересно, в каких отношениях Ван Хельсинг с графом Валахским. В L'affrontement оба зовут друг друга на ты и вообще ведут себя так, как будто знакомы давным-давно. И враждуют тоже уже порядочное количество времени.
Но при этом Ван Хельсинг только в предыдущей песне узнаёт, что граф Валахский и есть Дракула. Вопрос: что он знал раньше?

Вопрос ещё один: что он знал вообще?
„Я не такой доктор, я доктор наук! — Каких, позвольте поинтересоваться? — Не позволю!”
Да, Джейн, я цитирую тебя, ибо вот это как раз подмечено очень точно. L'homme de science Van Helsing. L'homme de science, huh.
В Qui sera Мина удивляется преображению Люси и ни фига не понимает. Что понимает Джонатан, не очень ясно, может быть — всё, а может быть — только то, что произошло что-то Ужасное. Но Джонатан живёт на тот момент в замке графа, у него, кхм, уже как минимум Avance за плечами, он мог вполне опознать эти чёрные губы и прочее.
А вот откуда Ван Хельсингу знать, что Люси нужно убить? Ему тяжело решиться, да, arriere, phantom de ma fille, но он не задаётся вопросами, не пытается выяснить, что произошло. Он всё знает заранее. Вопрос: откуда?

Вопрос третий, особо сложный: как соотносятся Ван Хельсинг и король Венгрии?
Если, конечно, этот персонаж, отдающий приказ убить Эльмину, действительно король Венгрии. Я, помню, задумывалась, как это можно — выдать дочь замуж, а потом внезапно обнаружить, что она вампир, и убить её. Странно было бы, если бы он действительно узнал об этом только после той свадьбы, когда Эльмина уже вроде бы как и вне его юрисдикции.
Потом дошло, что приказ вполне мог быть отдан через третьи и пятые руки. Просто Дракула каким-то образом узнал, кто за этим стоит, а поскольку объективной реальности в мюзикле всё равно что и нет…
Привет некоторым: если это действительно король Венгрии, то он в самом деле тот ещё красавец.
Мне, правда, интересно, какого бы чёрта ему звать Влада notre prince в таком случае.
Вопрос: в самом ли деле Ван Хельсинг — реинкарнация этого интересного персонажа? их обоих играет Флинн, и одна реинкарнация в кадре уже есть. Достаточно ли этого, чтобы утверждать, что они суть одно?
А если присовокупить сюда ещё Repose? как уверение в том, что на этот раз он нконец обрёл покой. Ему, правда, для этого понадобилось, чтобы его простила убитая им же красивая женщина.
И если в самом деле так — мог ли Дракула узнать его, как узнал Мину?

Сплошные вопросы, короче. И те как-то коряво формулируются.

@темы: СПГС, Ван Хельсинг, Dracula

13:47 

Не могу остановиться.

в волосах у неё репейник, лицо в пыли, а кроссовки — что затонувшие корабли.
Это моя нынешняя подработка располагает, наверное. Когда восемь часов в день предоставлен собственным мыслям — ох как хорошо такие вещи начинают доходить.
Вообще, кажется, вот конкретно до этого момента некий замечательный персонаж додумался значительно раньше меня, но до меня самой это полноценно дошло только сейчас, а моя мания всё сформулировать и расписать никуда не девается.

В самом начале Avance Ренфилд безуспешно пытается привлечь внимание Джонатана. Мне, честно говоря, казалось сначала, что он его просто удерживает: не ходи туда, с ума сошёл, что ли? Я только с энного просмотра разглядела, что он пытается показать какие-то фотографии. Срочно и вотпрямщас ему это потребовалось, да. Когда там Avance уже начинается. Когда Джонатану откровенно не до него.
Ренфилд, конечно, трудоголик, но не настолько.
Зато всё это замечательно увязывается с диалогом перед Nous sommes. Pas des рhotos, s'il vous plaît; но перед этим камера уже успела пару раз щёлкнуть. Вероятно, там что-то было, на этих фотографиях. Что-то такое, о чём Джонатан обязательно должен был знать.
Например, ничего. Помнится, стокеровский Дракула, с которым наш всё-таки в некотором родстве, не отражался в зеркалах (из-за чего тамошнему Джонатану приходилось бриться наощупь).
Ну и, конечно, как только Дракула уходит со сцены, Ренфилд пытается предупредить Джонатана. Но бесполезно, ему не до того.

А знаете, что здесь самое интересное? если так, то получается, что на момент Армии теней Ренфилд уже знал, с кем имеет дело. Или по крайней мере догадывался. И — штрих к портрету: ему это не рвёт крышу. Вот Джонатан до последнего отказывается верить во всю эту мистическую поебень (mais de qui parlez-vous ? Dracula n'est qu'une legende !), Мина с самой Qui sera la prochaine страдает мучительным когнитивным диссонансом, даже Ван Хельсинг, докопавшись, чья там печать, выглядит как пыльным мешком стукнутый. Хотя он-то как раз знеает обо всех этих вещах поболе, чем все остальные; во всяком случае, увидев Люси, он сразу понимает, что случилось.
А Ренфилду ничего. У него мозги устроены иначе, поверить в сверхъестественное — как нефиг делать. Он наверняка давно подозревал, что что-то такое существует.
И даже более того: Дракула знает, что Ренфилд в курсе. То самое une image ne ment jamais — это предупреждение: я обо всём догадался.
И это одна из причин, почему Дракуле было так тяжело его убивать. Ну ёлки, в кои-то веки человек, который всё знает и не хватается за осиновые колья.

(вот вам хорошо, а мне половину текста переписывать теперь. Если не весь вообще.)

@темы: Ренфилд, Dracula, СПГС

18:28 

СПГС. Куски.

в волосах у неё репейник, лицо в пыли, а кроссовки — что затонувшие корабли.
***
В кои-то веки (как до жирафа) дошло, что moi qui ne voit jamais le jour — это не красивая метафора, а суровая правда посмертной жизни.

***
— А больше всего мне нравится, что они же здесь не разговаривают друг с другом! но им это совершенно не мешает.
— Да там вообще очень мало кто друг с другом разговаривает.

Вот вы будете смеяться, а я в самом деле после этой реплики перебрала в памяти песни и нашла ровно две, в которых есть хоть какой-то диалог. И то с оговорками. Это Cruelle et tendre Elhemina и Aussi loin. Обе — с участием Мины (и это, кстати, штрих к портрету Мины), обе — в самом начале, когда ещё Ничто Не Предвещало. Причём и здесь Дракула откровенно страдает некоторым самолюбованием, а Джонатан вдохновенно игнорирует прямой вопрос, обращённый к нему.
А дальше — всё. Практически исключительно монологи, обращённые не то к себе, не то в пространство. Даже в дуэтах, где они вроде бы разговаривают друг с другом, слышат на самом деле только себя. И общая условность времени и пространства только подчёркивает это: объективные события никому не интересны, важны только переживания персонажей.
И вот только в Mystérieux personnage это самое отсутствие диалога не мешает взаимопониманию. Но, справедливости ради, они и монологи ведут не о себе, а друг о друге. Хотя монолог Дракулы всё-таки отдаёт некоторым эгоизмом: пришла спасти меня и облегчить мои страдания.
Мина же там, кажется, вообще единственная, кого чрезмерное богатство внутреннего мира не заставляет забывать о существовании внешнего. Она даже в единственной сольной арии не о себе поёт.

***
Я тоже люблю Джонатана. Я даже верю в то, что они с Миной няшки и очень много всего способны друг другу простить.
Но так то ж друг другу. С тем, чтобы простить всю эту историю себе самим, у них как-то сложнее. Во всяком случае, у Джонатана — точно; до меня не очень доходило раньше, насколько на самом деле он — всё это время — боится сам себя (вспоминаем текст Mina) и чувствует себя виноватым, но это порядочно объясняет и Ad vitam, и L'amour aux deux visages. Avance сама по себе, как событие, не очень страшна, с кем в самом деле не бывает, тем более что действительно сверхъестественная составляющая. Но переслушайте Mina и вспомните, что сделалось с Джонатаном. И речь там не об угрызениях совести в духе Элмара (ах, как я мог, и прочее), а о j'ai peur de t'oublier. Что как бы несколько серьёзнее.
И если он с этим не справится, то будет грустно.
И, в общем, хрен знает, чем это всё кончится, но им в любом случае придётся непросто. И в любом случае многое придётся пересмотреть, потому что вся эта грустная история не могла не изменить их самих, как его, так и её.
Хотела бы сказать, что то же самое справедливо и по отношению ко всем остальным, но какие там остальные, если они только вдвоём и выжили.

***
А ещё есть няшка Ван Хельсинг, и на его счёт у меня тоже столько вопросов, что страшно.
И вот на них я ответов пока не вижу. Даже в намёках.

***
Иногда я завидую юным брюнеточкам, которые ничего не замечают в Дракуле, кроме ауры пафоса главгероя.
Иногда мне хочется пересмотреть мюзикл так, как будто я вижу его впервые.
Увы мне.

@темы: Dracula, СПГС

00:56 

Travesti de vos vies.

в волосах у неё репейник, лицо в пыли, а кроссовки — что затонувшие корабли.
И Садья, наконец.
Садья забавна тем, что при всей своей фамфатальности она, особенно по первости, практически теряется на фоне серенькой Мари-Жанны. Наверное, потому, что Мари-Жанна — это такое воплощённое одиночество. Наверное, потому, что в Мари-Жанне если не все, то почти все в той или иной степени узнают себя. Наверное, потому что очень страшно быть Мари-Жанной.
Садье отведено меньше места. И я не знаю, страшно ли быть Садьёй; наверное, тоже страшно. Во всяком случае, сама она — страшна. Очень страшна.
В мюзикле очень чётко видно вертикальное разделение, высший свет и низший. Джонни и Кристаль — как противопоставление Зеро и Стелле; контраст нагнетается намеренно, чтобы потом выйти к тому, что высшие ли, низшие — они одинаково одиноки. Qu'on vienne d'en haut, qu'on vienne d'en bas — au fond, qu'est ce que ça change ?
И — только два персонажа за время мюзикла успевают побывать и там, и там.
Кристаль, которая в Coup de foudre совершает головокружительное падение до уровня Чёрных Звёзд.
И Садья, которая от Чёрных Звёзд уходит к Зеро Жанвье. Легко так у неё это получается, как будто не она первая предлагала этого самого Зеро убить. Подозрительно легко? нет.
Мари-Жанна поминает в самом начале, перед Travesti: это не первое её такое перемещение. Её и раньше кидало туда и сюда, и везде она своя, потому что никакой стороне не принадлежит по-настоящему.
Садья — при всей её внешней страстности — абсолютно равнодушна почти ко всему вокруг, и уж тем более — к людям. Вот разве что издеваться над чужими судьбами ей нравится. Это она сделала Джонни ужасом всея Монополиса, и она же устроила Зигги диджеем, отобрав его не только у Мари-Жанны, но и у любимой музыки. Она же приложила руку и к смерти Кристаль.
И всё это — как бы случайно, между делом.
Я не удивлюсь, кстати, если Садья окажется девственницей. Да, именно так, при всех её je suis le sexe démystifié. Просто из гордости — и ещё потому, что ей это неинтересно. Ей вообще ничто в этой жизни неинтересно, кроме власти: помните, как она швыряла стул через сцену, когда Джонни посмел выйти из-под её контроля? пожалуй, единственный момент, когда она проявляет хоть какое-то чувство. То есть в самом деле своё, а не играя на публику, как в той же Travesti.
Садья — единственный, кажется, персонаж, у которого нет ни одной личной трагедии. Кроме неё — ну разве что Зигги (je suis bien dans ma peau comme une poisson dans l'eau). Но Зигги, во-первых, откровенно собирается повторить ошибку Зеро (ибо диджей Назилэнда — это совсем не то, что batteur de rock), а во-вторых, он в итоге становится протеже той самой Садьи.

И, знаете, это страшно. Человек, которому действительно хорошо в этом городе — это страшно, а Садья — как раз такая. Потому что она — плоть от плоти Монополиса. Потому что она и есть Монополис, его воплощение, его аватара. Всё его невыносимое равнодушие досталось ей: всем остальным больно от него, для неё же — это нормальное существование. Ей — действительно всё равно.
И это даже не просто страшно. Это как-то… инфернально.

@темы: Starmania, СПГС, Садья

23:31 

Tout seuls au monde.

в волосах у неё репейник, лицо в пыли, а кроссовки — что затонувшие корабли.
И о Стармании. Попытаюсь высказать всё-таки то, что давно хотела; оно большое, оно глобальное и трудновыразимое, но я попытаюсь.
Чем дальше, тем больше моя жизнь подтверждает: люди любят, люди очень любят, когда ими интересуются. Искренне интересуются. Люди любят, когда кому-то есть дело до того, что у них внутри. Есть дело до них вообще.
И вся Стармания — это одно большое подтверждение и иллюстрация.

Помните, Мари-Жанна говорит: Джонни в первую очередь хотел, чтобы его заметили и о нём заговорили. Всё, что он творит — он, в общем, делает ради этого. И от безысходности — да, но и — чтобы заметили. В немалой степени.
Помните Зигги? мечта всей жизни — попасть в Старманию. Засветиться в телевизоре, о да.

Телевидение вообще не зря играет там такую огромную роль. Телевидение — это символ. Все, кто не бывал там, мечтают о том, чтобы их показали на большом экране: потому что вот тогда-то! тогда! столько людей — и все смотрят на меня! и все знают, что я существую, и им есть дело до меня!
Вспомните, как называется мюзикл. Starmania. Star-mania. Всеобщее желание стать звездой — чтобы тебя услышали.

И только те, для кого появление собственной физиономии на экране — нормальное обыденное явление, знают, что всё не так просто.
Кристаль, устав изображать няшечку в жёлтом платьице, просто сбегает при первой же возможности. К единственному человеку, которому она в самом деле интересна: и, впервые увидев, как это бывает, как это может быть, она не задумываясь бросает всё и кричит в лицо вселенной: j'ai besoin d'amour!
Стелла, смывая косметику, ходит неузнанной по улицам и видит по ночам сны о том, как её насилуют. Сколько бы людей ни любило её кукольный образ — никому нет дела до настоящей живой Стеллы Спотлайт; ни даже Зеро Жанвье, её будущему мужу: помните, tu serves moi pour arriver a tes fins. И Стелла знает это, знает даже слишком хорошо.
А сам Зеро, однажды на попсовенькой программе услышав вопрос о чём-то кроме бесконечных его бизнесо-политических дел, неожиданно разражается болезненно-откровенным монологом. Да-да, я о Le blues du businessman. Ему нет дела до Роже-Роже, крадущегося внизу с камерой в обнимку, нет дела до того, как это может повлиять на его имидж. Его в кои веки спросили о чём-то настоящем, о чём-то, о чём действительно давно хотелось рассказать. К нему в кои веки проявили капельку внимания. Он не в силах удержаться.
И вспомните, о чём он мечтает. J'aurais voulu être un chanteur pour pouvoir crier qui je suis — ага, не оно ли самое? Кричать, чтобы услышали.
Кристаль попала пальцем в небо, да. Хотела бы я уметь так же.

Мари-Жанна не рвётся в телевизор, потому что давно поставила на себе крест, и ещё — потому что она ищет понимания и неравнодушия в других местах. Ziggy, il s'appelle Ziggy.
И, конечно, не находит. Иначе Стармания не была бы Старманией.

Остаётся ещё Садья. Но Садья заслуживает отдельного постика, о ней — потом.

@темы: Starmania, СПГС

22:51 

СПГС головного мозга.

в волосах у неё репейник, лицо в пыли, а кроссовки — что затонувшие корабли.
Ну и в тему о Дракуле.
Эта мысль родилась, собственно, когда мы вдохновенно с Джейн обсуждали костюмы. Если бы кто-то здесь меня читал, я рисковал бы быть обвинённым в крайней степени СПГС — синие, знаете, занавески, красные подошвы. Но я привык исходить из того, что случайных деталей в Дракуле нет, и вот это мне кажется тоже ни хрена не случайным.
Пиджак, понимаете. Пиджак Джонатана.
Когда Джонатан появляется на сцене, он застёгнут на все пуговицы. Ну то есть — кнопки. Потом вампирессы в Avance его вдохновенно раздевают — то есть, ну как раздевают: как раз расстёгивают тот самый пиджак.
И вот так, нараспашку, он и ходит до самого конца мюзикла.
И мне кажется, что это символично. Avance — точка невозвращения, после которой уже rien ne sera comme avant. Всё вроде бы как раньше, но Джонатан, однажды почувствовав, как радостно он может жить без Мины — уже не станет прежним. И их отношения уже прежними не станут тем более.
И Джонатан чувствует эту точку невозвращения, он понимает, что с ним происходит. Помните, в Mina: j'ai peur de t'oublier avant d'avoir vu naître le printemps. Понимает — и очень, очень боится. Ему очень хочется, чтобы всё как раньше.
Может быть, поэтому — такие громкие слова в Ad vitam.
Может быть, поэтому — L'amour aux deux visages. Помните, как бесстрашно он дрался, даже зная, что намного слабее, даже с трудом поднимаясь с пола? Сейчас мне кажется, что он дрался — с собой. Пытался доказать себе, что он всё тот же, что всё — как прежде.
Qu'ils seront heureux.

Мне всё ещё интересно, как долго Джонатан и Мина останутся вместе. Потому что незнакомые скелеты в шкафу — они мешают отношениям. А вампирессы — это большой такой шкаф, в который даже и самому заглядывать страшно, не то что кого-то пустить.
Про Мину я вообще не говорю. У неё их целое кладбище теперь, когда она всё вспомнила.
И я сомневаюсь, что они смогут всё это рассказать друг другу. Я сомневаюсь, что их доверия хватит на это. И смогут ли они быть рядом, постоянно самим присутствием друг другу напоминая обо всей этой истории — тот ещё вопрос.

@темы: Dracula, Джонатан, Мина, СПГС

13:57 

Si je pars avec toi.

в волосах у неё репейник, лицо в пыли, а кроссовки — что затонувшие корабли.
Спгса по Стармании столько, на самом деле, что я не знаю, как упихать в один пост; оно — громадное.
Поэтому маленький кусочек, совсем отдельный, про конкретную пару строчек. Всё равно косноязычный, правда, а всё-таки.
— Si tu pars avec moi, tu ne reviendra plus jamais.
— Si je pars avec toi, j'oublierai qui j'étais.

Нет, всё понятно здесь и очевидно, да: с таким, как Джонни, свяжись — никогда назад не вернёшься. Из таких низов общества не возвращаются. И Кристаль в самом деле сбежала и бросила всё, некуда ей возвращаться.
Вот только, вот только.
Именно сейчас мне кажется, что эти строчки — глобальней. Они — о любви вообще: бывают такие люди, встретившись с которыми, ты никогда уже не сможешь стать прежним. Любовь — меняет, до неузнаваемости иногда, она переселяет в какой-то другой мир, вернуться из которого — уже невозможно, потому что разучиваешься жить так, как жил раньше. Забываешь, кем ты был.
И совершенно необязательно для этого сбегать от всех с террористом, да.
Может быть, поэтому я сейчас начинаю так осторожно относиться к любви. Я по-прежнему слегка влюблена почти во всех людей вокруг меня, но есть и другое: такие отношения, из которых — не возвращаются. И нужно трижды оглядеться по сторонам, прежде чем уйти в них: точно ли я хочу менять свою жизнь именно так?

@темы: проекции, СПГС, Starmania

Sacrifice Arcadia Bay

главная