Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: рамавойте оронвен (список заголовков)
06:49 

lock Доступ к записи ограничен

в волосах у неё репейник, лицо в пыли, а кроссовки — что затонувшие корабли.
Глюки персонажные.

URL
21:03 

Оронвен. Неколыбельная.

в волосах у неё репейник, лицо в пыли, а кроссовки — что затонувшие корабли.
Внезапно стихи, внезапно персонажные. Не спрашивайте, я сам в шоке.
Даже размер везде ровный, с ума бы не сойти.

Нет, мой лорд, вы не смеете. Враг наш ещё не сражён,
Не исполнено то, в чём клялись нескончаемой тьмой.
Сколько крови мы пролили вместе, своей и чужой —
Мы всегда возвращались. Вставайте. Идёмте домой.
Вы ошиблись, мой лорд. Мы бессмертны. Мы будем всегда.
Мы видали врагов пострашней — что ж бояться теперь?
Мы сожжём этот город дотла, если будет нужда, —
Только встань, я прошу. Всем, кто врёт, что ты умер, — не верь.
Я не знаю, как жить без тебя. Ты же это ценил —
Так за что же ты мстишь мне теперь, что я сделала, лорд.
Встань же. Хочешь, уйдём, за собой оставляя огни,
Пыль и стынущий пепел на месте их каменных нор?

…Белый снег на лице. Хлопья белого пепла — в груди.
Гаснет пламя, которым клялась над багровой водой.
Тем, кто выжил, в награду останется тьма впереди —
Пусть же всем остальным хоть Чертоги даруют покой.

@темы: Рамавойте Оронвен, …а то сыграет и споёт!

11:00 

в волосах у неё репейник, лицо в пыли, а кроссовки — что затонувшие корабли.
Нет, я не могу. Меня догнало и накрыло, даже круче, чем на самой игре.
Оронвен, Оронвен, Оронвен.
Второй день ношу на шее её звёздочку и раз за разом нарциссически перечитываю собственный отчёт с игры. Мы с Карнарином, кажется, по длине отчётов пока сделали всех =)
Она получилась гораздо живее, чем та изначальная версия, которую я представляла два года назад. Я только после игры поняла, насколько.
Я сыграла архетипического почти персонажа; дева-влюблённая-в-лорда — это настолько штамп, что куда уже штампованней. Я постаралась отказаться только от некоторых сопутствующих деталей — например, созерцательного восхищения издалека: Оронвен знает его настолько близко, насколько вообще возможно, и где-то внутри неё он всегда в первую очередь Атаринке и только потом уже лорд. Вассальная верность и преданность здесь скорее способ социально приемлемо выразить личную привязанность. Ко всему прочему, Оронвен искренне считает, что лучше подходила бы на роль его супруги, чем та, которая ею стала. Она в себе такие мысли давила ещё в Амане, а в Исходе, когда она ушла, а та женщина осталась, — уверилась в этом окончательно. (Я как игрок не уверена, что она права, но не уверена и в обратном.)
Ну и, конечно, никакой нежности и трепетности — она за лорда голыми руками кого угодно порвёт, если понадобится. И ещё словит кайф от процесса, потому что для неё это самый простой и доступный способ сбросить собственную боль и ненависть. Конечно, неполезный в долгосрочной перспективе, усиливающий Искажение — но этого она как раз не понимает.
Когда-то давно-давно я прописывала, что она способна от любого оскорбления схватиться за меч — но нет. Это, скажем, было из другой парадигмы. Но против, например, потенциального предателя — да, может, если решит, что проще персонажа убить сейчас, чем ждать кинжала в спину. Я не уверена, что это именно случалось, но возможность такую персонаж допускает, и боевая параноечка у неё тоже имеется.
И да — Альквалондэ. Не то чтобы у неё потом не было мук совести, они просто довольно быстро кончились. А память об одном из самых счастливых дней жизни — осталась. Потому что, ну, в Альквалондэ она нашла себя. Позволила себе многое из того, что запрещала и чего боялась в себе, а ещё — принесла присягу, раз и навсегда выбрав свою судьбу. После этого путь был ясен и прям, и пускай на нём больно — зато на нём уже нет сомнений.

(А в Мандосе ей быть до Второй Музыки, не меньше. И ей не будет там хорошо.)

@темы: Рамавойте Оронвен

21:32 

Fin.

в волосах у неё репейник, лицо в пыли, а кроссовки — что затонувшие корабли.
Ну и финальное: знаете, я люблю завершать истории персонажей. Чтобы потом аккуратно сложить на полочку, вплести в общую историю и так оставить.
Но там, на полочке, не место неканонам. Посему — официальная финальная версия: Оронвен погибла в Гаванях. Не от стрелы из-за стен — от меча предателя из своих, прошедшегося аккурат по горлу.
Ждала предательств — и всё-таки оказалась не готова. Злость взяла верх, Оронвен в очередной раз забыла о защите — и очередной раз оказался последним.
С её степенью Искажения даже и то, что она вообще до Гаваней дожила, было скорее наказанием ей, нежели чем-то ещё.
А Карнарин был в битве и выжил в ней, пережив двоих самых важных эльдар в его жизни из имевшихся на тот момент. И потом, спустя много лет, сын Оронвен пришёл в подданство к сыну её лорда — в Эрегионе он был одним из тех, кто трудился над изобретением Колец Власти.

@темы: тот, который придумал, миры параллельные, Рамавойте Оронвен

18:40 

Гавани. Отчёт персонажный.

в волосах у неё репейник, лицо в пыли, а кроссовки — что затонувшие корабли.
…и всё-таки короче квенты.

P. S. А ещё я поснимала замочки со всех постов об Оронвен, которые писала раньше.
А эту фотографию повесила даже аватаркой контакта, но вдруг кто ещё не видел.

@темы: тот, который придумал, миры параллельные, Рамавойте Оронвен

20:35 

в волосах у неё репейник, лицо в пыли, а кроссовки — что затонувшие корабли.
Всё случилось как случилось, и я рада этому.
Никто не станет предателем. Мой сын вырастет, станет настоящим воином, с которым не страшно сражаться плечом к плечу.
Мой лорд — мой Атаринке — будет рад, если увидит это из своих чертогов. У нас получилось то, что не вышло у него.
Жаль, что он, наверное, не увидит.

(Мастерский отчёт будет скоро, полный персонажный — чуть позже. Пока — ещё раз спасибо всем.)

@темы: Рамавойте Оронвен, миры параллельные

23:10 

в волосах у неё репейник, лицо в пыли, а кроссовки — что затонувшие корабли.
Пламя пожирает цветы и травы, кусты и деревья. Пожирает страх и тоску по прошлому, пожирает нежность и почти что даже память. Пламя ревниво, оно ничему другому не хочет уступать места, ему нужно всё пространство, сколько есть его, сколько можно заполнить. Пламя греет и поддерживает в тебе жизнь, но оно же обжигает — и ты, кажется, почти привыкла к этой боли, и ты ни на что бы её не променяла.
И когда пламя разом гаснет — оказывается, что ты была не готова. Вверх поднимаются клубы дыма, и от этого невыносимо слезятся глаза; а когда наконец получается их открыть снова — ты видишь пепел. Белый пепел, медленно, как снежинки в начале зимы, опускающийся в чёрную выжженную пустоту.
И ты смотришь — и знаешь: ничего, кроме этого, больше не ждёт тебя, в этой пустоте и пепле тебе жить теперь вечно.
И вот тогда над этой чернотой — алый, как отблеск далёкого пожара, — вдруг поднимается рассвет.

@темы: вольверностью иллюциям, Рамавойте Оронвен

01:30 

в волосах у неё репейник, лицо в пыли, а кроссовки — что затонувшие корабли.
У Оронвен будет сын. Всё-таки будет. Ми-ми-ми-ми. Счастье.

@темы: Рамавойте Оронвен

21:59 

в волосах у неё репейник, лицо в пыли, а кроссовки — что затонувшие корабли.
***
На самом деле она ничего постыдного не находит в слезах, даже по мелким поводам. Она знает, что другим незачем видеть её заплаканной, это портит настрой и вызывает лишние вопросы. Да и сомнения в стойкости воину ни к чему, а уж командиру и подавно.
Но когда её никто не слышит, она спокойно позволяет себе всхлипывать даже от небольших ушибов, особенно если на душе и так было тяжело.
От этого становится легче.

***
„Не увлекайся”, — останавливал её лорд, когда она пропускала очередной его удар. „Не позволяй эмоциям быть сильнее себя”, — говорил он, когда она впервые осторожно выходила из каюты-лазарета, где отлёживалась после Альквалондэ. И смотрел при этом так, что она знала: лорд понимает её, как никто другой.
„Не теряй контроля, не забывай о координации”.
„Не опускайся до того, чтобы доказывать другим, что ты сильна, — это сделает тебя управляемой”…
Она молча кивала. Она знала, что никогда не будет следовать последнему правилу полностью. Что есть один эльда, которому она всегда будет доказывать свою силу…
И, конечно, не докажет никогда.

@темы: Рамавойте Оронвен

03:12 

Чужих воспоминаний псто.

в волосах у неё репейник, лицо в пыли, а кроссовки — что затонувшие корабли.
Волосы у мамы не были золотыми, но не были и серебряными, как у леди Мириэль на портретах. Они были какого-то среднего, очень мягкого оттенка, напоминающего свет Тельпериона. Я говорю „были”, хотя они, конечно, и сейчас такие же — но мне проще так, в прошедшем времени. Мне странно думать, что сколько бы всего ни случилось за это время здесь, сколько бы раз ни успела поменяться я сама, — мои родители по-прежнему живут там, как жили когда-то.
Только я никогда уже больше их не увижу.
Волосы у мамы были как свет Тельпериона, руки — узкие и длинные, с тонкими чуткими пальцами. Она едва доставала до плеча отцу, а потом и взрослой мне. Она вся была — хрупкость и изящество, она ходила так, как будто плыла над землёй, и когда она танцевала в праздники, зал расступался, чтобы смотреть на неё.
Эпессе её было — Рамавойте, Крылатая. Оно стало моим отцовским именем — я думаю, отец хотел, чтобы я была похожа на неё.
Она же дала мне имя Оронвен, короткое, звучное, как удар меча. Оронвен, Горная. У матери был силён провидческий дар, и многие (включая неё саму) удивлялись тому, что моё имя не спешило оправдываться — не то чтобы я была совсем равнодушна к горам, но… Она же просто предсказывала слишком далеко вперёд — но она уже не узнает этого.
Отец любил её безумно. Он носил её на руках и в прямом, и в переносном смысле, и всегда готов был защитить от всего, что могло угрожать нежной ваниэ в мирном Амане — ну, хотя бы от уборки, например. Сколько себя помню, работа по дому почти вся была на нас — конечно, когда мы были дома, потому что отец регулярно исчезал куда-нибудь в походы и очень рано стал брать меня с собой, мама же куда-то с нами уходила крайне редко.
За пределами дома, вдвоём, мы с отцом дружили, как могут дружить двое нолдор. Лазать по скалам, сплавляться по реке, исследовать пустоши Арамана — куда бы ни стукнуло в голову пойти, везде можно было взять с собой отца. Он учил меня вязать узлы и разводить костры, править лодкой и определять направление без компаса. Я перестала звать его везде с собой только тогда, когда стала общаться с Атаринке и прочими сыновьями Феанаро. Эта дружба была — моё, моё и ничьё больше.
Дома же правительницей нашего маленького королевства была мама. У отца даже взгляд становился другим, когда он видел её. Было удивительно смотреть на то, как он, непоседливый, резковатый, долгими вечерами сидел за вышивкой вместе с ней и терпеливо распутывал неудачные стежки. Он учился этому именно у неё и именно ради неё — самому ему бы и в голову не пришло.
У них обоих училась и я — и я до сих пор иногда выкраиваю такие же долгие вечера, наедине с собой и постепенно появляющимся узором.
Я тоже любила её. Сейчас странно даже вспоминать, сколько у неё было власти надо мной — но тогда это не воспринималось как власть, просто всегда было приятно сделать что-то хорошее для этой женщины, это было в порядке вещей, иначе никак. Характер у меня уже тогда был не самый лёгкий, но я не могу сейчас вспомнить ни одной сколь-нибудь заметной ссоры между нами за всё время, что мы прожили рядом. С этой женщиной невозможно было поссориться — она всегда готова была признать, что может быть неправа, обойти острый угол, лишний раз промолчать. Она помнила все темы, которые просто не стоит поднимать в разговоре со мной, максималистичной юной нолдиэ. И она всегда делала всё для того, чтобы в наш дом хотелось возвращаться.
Когда я уходила в Форменос, она спокойно выслушала всё, что я имела сказать по поводу всей этой безобразной истории, и мягко сказала, что желает мне хорошей жизни там, но сама никуда не пойдёт, — и мне оставалось только хлопнуть дверью, потому что уговорить её не было никакой возможности. Отец тогда, пометавшись между мною и ней, выбрал её, остался в Тирионе. Я до сих пор не уверена, кому из Финвионов он на самом деле сочувствовал больше — было ощущение, что выбирал он не между Домами, а именно между мамой и мной.
В Исход мы ушли вдвоём с ним. Мама повторила то же самое, что говорила о Форменосе, и там был совершенно безобразный скандал, и я в лицо называла её предательницей, а отец стоял рядом и бледнел…
Мне даже интересно сейчас, как он на самом деле относился к Альквалондэ. Тогда я не очень задавалась этим вопросом, мне казалось, что все вокруг — как я. Ну, что по крайней мере все понимали необходимость.
А когда в Арамане он повернул обратно с Арафинвэ, я заявила ему, что он не отец мне больше.

Я по сю пору стыжусь этих своих слов. Понадобились годы, чтобы я поняла, что таким, как моя мать, действительно лучше остаться в мирном Амане. Что отец не предавал меня — он просто остался верен ей.
Нет, у меня нет желания когда-либо возвращаться в Аман. Единственное, о чём я жалею — что я уже никогда не смогу увидеть их и попросить прощения.

@темы: Рамавойте Оронвен

18:55 

в волосах у неё репейник, лицо в пыли, а кроссовки — что затонувшие корабли.
Перечитываю писанную когда-то на форумку квенту Атаринке. Фигею от того, насколько же он у меня с тех пор стал спокойней.
Нет, не легче характером. Не добрее. Ненавидеть он умеет по-прежнему, войну любит по-прежнему.
Но как будто ушла лишняя истеричность, зависимость от собственных эмоций, излишняя трагичность образа. Больше логики, рассудительности, больше осознанности выбора и контроля эмоций. Даже та же ненависть - скорее верное оружие и источник сил, чем повод потерять голову.
И самое смешное — я, кажется, знаю, куда именно всё это ушло.
В квенту Оронвен, вот куда.
И правильно, туда ему и дорога.

@темы: Куруфинвэ Атаринке, Рамавойте Оронвен

17:42 

в волосах у неё репейник, лицо в пыли, а кроссовки — что затонувшие корабли.
Так уже было: когда сильно попадают по голове, потом кажется, что она превратилась в сосуд, наполненный болью — сосуд, который нужно нести с величайшей осторожностью — иначе выплеснется наружу, и будет ещё больнее.
Так уже было — только сейчас переполнен не только череп, но и грудная клетка, и… всё тело, кажется. И то, что сейчас грозит выплеснуться наружу, — хуже всякой боли. По крайней мере — той, какую мне приходилось когда-либо испытывать.
Зрение отказывает мне — мир плывёт перед глазами, я едва вижу на два шага от себя. Единственное, что видно чётко — и к чему помимо воли постоянно возвращается взгляд, сколько бы я ни пыталась не смотреть туда, — его лицо. Его мертвенно-бледное лицо в обрамлении чёрных волос. Такое, каким я не хотела бы видеть его никогда…
Я была уверена, что умру, когда шла сюда. Лучше бы в самом деле случилось так.
Краткие, полевые похороны. Минимум церемоний — не до того, некогда. На его одежде — пятна крови, и кажется даже, что в его волосах — всё ещё не растаявшие снежинки, хотя уж этого-то точно не может быть…
Минимум церемоний, минимум речей — и всё-таки пережить бы хотя бы их. Не упасть посреди зала, не дать сорваться голосу, не расплескать переполняющие, налитые по самую макушку слёзы.
— Мой отец был из нолдор, моя мать была из тэлери… он спас меня, и я полюбила его…
Мне кажется, что я готова возненавидеть Вайрэ. За то, что она пошла по лёгкому пути. За то, что так легко раскрыла то, что я держу в себе ценой таких усилий.
Речи звучат одна за другой, сливаясь в бессмысленный поток.
Я молчу. Я вижу одно: белое, белое лицо, алые пятна, чёрные волосы. Больше всего на свете я мечтаю подойти сейчас к нему, опуститься на колени и последним поцелуем слегка коснуться лба. Я знаю, конечно, что это невозможно — даже имей я право на такой жест, я всё равно не смогла бы опуститься на колени — только упасть, свалиться, как мешок с песком, потому что ноги и сейчас-то едва держат. И что после этого сосуд был бы опрокинут, и меня уводили бы из зала под руку, чтобы я не мешала церемонии…
Лорд Майтимо выступает вперёд, говоря, что синдар не враги нам. Что ж, как скажете, лорд. Теперь — действительно всё равно.
Завтра я приду к вам, лорд — просить места в вашем войске. Или не завтра — может быть, позже. Когда смогу говорить, не боясь, что голос сорвётся.
Сейчас же — позвольте мне исчезнуть. Неважно, куда именно. Главное, чтобы там меня никто не видел.


 
запись создана: 28.02.2014 в 00:46

@темы: вольверностью иллюциям, Рамавойте Оронвен

11:22 

в волосах у неё репейник, лицо в пыли, а кроссовки — что затонувшие корабли.
Полная квента Оронвен дописана. 1642 слова.
Мастер, ты всё ещё хочешь это читать?)

@темы: Рамавойте Оронвен, twitter mode on

00:43 

в волосах у неё репейник, лицо в пыли, а кроссовки — что затонувшие корабли.
Люблю смотреть, как работает Мари-Пьер. Вот ещё ничего нет, кроме желания что-то написать или там поехать на игру - а вот уже появляются первые общие черты, потом какие-то детали… я не успеваю даже толком следить за её руками.
И я даже не замечаю, в какой момент лицо становится узнаваемым.
Оронвен и Айкассэ — обе верные Атаринке, обе воины (точнее, одна воин, другая разведчик). Обе начинались с желания сыграть сферического аглонца в вакууме. У них даже имена близки по смыслу.
Но какие же они разные. Одна — Пурпур и Лазурь, пламя, пожирающее изнутри, безумие и неспособность воспринимать никакие полутона. Другая — Янтарь и Сирень, жизнелюбие, оптимизм, нолдорская гордость и самоуверенность. Одна — „я”, другая — „мы, перевал Аглон”. Одна вынесет всё, стиснув зубы, другая не сразу ещё и поймёт, что зубы уже пора стискивать.
Люблю их.

А ещё ко мне неожиданно привязалась эта никому не понятная классификация по Цветам. Почему-то, скажем, по соционике я бы типировать своих персонажей не стал, кощунственно это как-то. А Цвета - можно. Не знаю, почему так странно.

@темы: Рамавойте Оронвен, миры параллельные

23:28 

в волосах у неё репейник, лицо в пыли, а кроссовки — что затонувшие корабли.
С тоски зачем-то пишу олитературенную квенту к Гаваням, которые будут только летом.
Уже ощущаю, что все задолбаются её читать. Очевидно, нужна будет сокращённая версия, нда.

@темы: twitter mode on, Рамавойте Оронвен

04:49 

Это такой коммунальный чердак.

в волосах у неё репейник, лицо в пыли, а кроссовки — что затонувшие корабли.
Через три часа вставать.
А я пообщался с мастером, поскуривал и посверял концепты (они пока в главном вроде сходятся, что радует), ворочаюсь и не могу уснуть.
Хорошо, что Тойнвэ никогда не познакомится с Оронвен. У него вызывает ужас мысль о том, что можно с таким азартом и радостью броситься в Резню. А ей это нравится гораздо больше, чем плакать от бессильной злобы.
И хорошо, что Оронвен никогда не познакомится с Нинуи. Впрочем, если бы и познакомилась, всё равно ни одна из них не узнала бы, что это Оронвен прервала жизнь мужа Нинуи. Она там не очень смотрела на убитых, да и в любом случае откуда ей знать…
…Няшная рыжая синдэ проведёт четыреста лет в Аглоне и будет ещё пытаться спасти Гвэля, который падёт в Браголлах, защищая Тол Сирион. Нинуи переживёт сына, доживёт до Гаваней и сгинет уже где-то там.
У меня постепенно собирается маленькая толпа неименных, про которых можно, кажется, писать уже фанфики, на канонных героев почти или совсем не завязанные.
Что до Тойнвэ, то я уже готовлю ему место на чердаке. Надеюсь, у меня всё же получится его сыграть так, чтобы запомнилось.

@темы: миры параллельные, Фастиэль, Тойнвэ, Рамавойте Оронвен, Нинуи, тот, который придумал

16:30 

Прочь из моей головы.

в волосах у неё репейник, лицо в пыли, а кроссовки — что затонувшие корабли.
А волосы у неё — тёмные, темнее моих, и классические серые глаза. И она не носит распущенных хайров, как я: она заплетает их в косу, которая в периоды отращивания может опускаться до пояса, а иногда и ниже. Но иногда на неё находит стих, и тогда она стрижётся коротко — совсем коротко, у нас бы это назвали „под мальчика”. У них — никак не называют, у них редко такое носят, но тем и прекрасны эльдар — они не будут смотреть косо за такую мелочь, как необычная причёска.
А ещё она нежно любит соколиную охоту и понимает язык птиц, а ещё она вышивает камешками. А ещё — когда-то давно, ещё в Амане, она была совершено равнодушна к горам, зато немножко училась водить корабли — недолго, в рамках очередного увлечения, но всё же.

…злая женщина, мне тебя играть только в ноябре! Давай я перестану думать о тебе и придумаю хотя бы имя моему беорингу, который должен случиться на два месяца раньше, а?..

@темы: миры параллельные, Рамавойте Оронвен

Sacrifice Arcadia Bay

главная